Skip to content

В дурном обществе . Г. Короленко текст произведения

Мы были одни; только воробьи возились кругом да ласточки бесшумно влетали и вылетали в окна старой часовни, которая стояла, грустно понурясь, среди поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц, на развалинах которых стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок. Дверь часовни была крепко заколочена, окна - высоко над землею; однако при помощи товарищей я надеялся взобраться на них и взглянуть внутрь часовни. Я храбро взобрался на нее, потом он выпрямился, и я стал ногами на его плечи. В таком положении я без труда достал рукой раму и, убедясь в ее крепости, поднялся к окну и сел на него. Перегнувшись через косяк, я заглянул внутрь часовни. Внутренность высокого, узкого здания была лишена всяких украшений. Лучи вечернего солнца, свободно врываясь в открытые окна, разрисовывали ярким золотом старые, ободранные стены. Углы были затканы паутиной. От окна до пола казалось гораздо дальше, чем до травы снаружи. Я смотрел точно в глубокую яму и сначала не мог разглядеть каких - то предметов, еле выделявшихся на полу странными очертаниями.

Мысль - в слове. В. Г. Короленко «Дети подземелья» .

Дверь часовни была крепко заколочена, окна — высоко над землею; однако при помощи товарищей я надеялся взобраться на них и взглянуть внутрь часовни. Я храбро взобрался на нее, потом он выпрямился, и я стал ногами на его плечи. В таком положении я без труда достал рукой раму и, убедясь в ее крепости, поднялся к окну и сел на него. Перегнувшись через косяк, я заглянул внутрь часовни, и оттуда на меня пахнуло торжественною тишиной брошенного храма.

Значит ли это, что я тогда уже угадал мертвеца, с которым мне будет .. светозарной луной, должен был вот-вот начаться необоримый прилив. .. Я почувствовал, как несусь по кривой вместе с нашей одинокой планетой. Судорожной волной, распрямивше мое тело, хотя я всего-навсего.

Ясные дни миновали, и Марусе опять стало хуже. Тогда я решился обратиться к своей сестре Соне. Она так крепко меня обнимала, так звонко смеялась, разговаривая со своею новою знакомой… Маленькая кукла сделала почти чудо: Зато мне эта кукла доставила очень много тревожных минут. Девочка улыбнулась, прижала куклу к себе и успокоилась. Валек робко посмотрел на меня.

Обвалы обнажали склоны горы, и кое-где из глины виднелись высунувшиеся наружу белые, истлевшие кости. В одном месте деревянный гроб выставлялся истлевшим углом, в другом - скалил зубы человеческий череп, уставясь на нас черными впадинами глаз. Наконец, помогая Друг Другу, мы торопливо взобрались на гору из последнего обрыва. Солнце начинало склоняться к закату. Косые лучи мягко золотили зеленую мураву старого кладбища, играли на покосившихся крестах, переливались в уцелевших окнах часовни.

Было тихо, веяло спокойствием и глубоким миром брошенного кладбища.

Я же рос, как дикое деревцо в поле, - никто не окружал меня особенно заботливостью, но никто и не .. Я почувствовал прилив судорожного страха .

Редакция и подготовка тенета И. Нельзя без волнения читать эту незабываемую повесть. Она написана так правдиво, с таким горячим сочувствием и любовью к несчастным людям! Автор повести, замечательный русский писатель Владимир Галактионович Короленко , вырос на Украине, в небогатой, трудовой семье. В своих произведениях он всегда боролся за правду. Короленко не мог равнодушно смотреть на страдания простого народа, горячо ненавидел всякое зло, насилие, несправедливость в общественной жизни.

Нельзя так жить, говорили его повести, рассказы, очерки, нельзя безропотно терпеть жестокую несправедливую власть богатых над бедными. За свои выступления против общественной несправедливости Короленко не раз сидел в тюрьмах и много лет провёл в ссылке. И герои многих его рассказов и повестей начинают эту борьбу с виновниками народного горя и нищеты.

Короленко написал много прекрасных произведений.

Короленко В.Г. - В дурном обществе

Отец, весь отдавшись своему горю, как будто совсем забыл о моем существовании. Порой он ласкал мою маленькую сестру Соню и по-своему заботился о ней, потому что в ней были черты матери. Я же рос, как дикое деревцо в поле, - никто не окружал меня особенно заботливостью, но никто и не стеснял моей свободы. Местечко, где мы жили, называлось Княжье-Вено, или, проще, Княж-городок.

Оно принадлежало одному захудалому, но гордому польскому роду и напоминало любой из мелких городов Юго-западного края.

Я сделал судорожный глубокий вдох, и маслянистая резкая вонь хлынула в меня. Я знал, что это должно быть страшно, но и страх не мог пробиться . следующий поднос с едой - я почувствовал новый прилив одиночества.

Давай, привяжем к раме пояс, и ты по нем спустишься. Полезай сам, если хочешь. Действуя по первому побуждению, я крепко связал два ремня, задел их за раму и, отдав один конец товарищу, сам повис на другом. Когда моя нога коснулась пола, я вздрогнул; но взгляд на участливо склонившуюся ко мне рожицу моего приятеля восстановил мою бодрость. Стук каблука зазвенел под потолком, отдался в пустоте часовни, в ее темных углах.

Несколько воробьев вспорхнули с насиженных мест на хорах и вылетели в большую прореху в крыше. Со стены, на окнах которой мы сидели, глянуло на меня вдруг строгое лицо, с бородой, в терновом венце. Это склонялось из-под самого потолка гигантское распятие. Мне было жутко; глаза моего друга сверкали захватывающим дух любопытством и участием. Но в эту минуту случилось нечто совершенно неожиданное.

Литература

Храм был совсем не похож на старинные московские церкви. В одном из ярусов находились английские башенные часы, которые били каждую четверть часа. Прозвали эту церковь Меншиковой башней. Однако четырнадцатого июня тысяча семьсот двадцать третьего года вследствие удара молнии церковь сгорела.

Я быстро отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб отец не прочел его в моем смущенном лице. . Я почувствовал прилив судорожного страха.

Мы вышли в экскурсию после обеда. Солнце начинало склоняться к закату. Косые лучи мягко золотили зеленую мураву старого кладбища, играли на покосившихся крестах, переливались в уцелевших окнах часовни. Было тихо, веяло спокойствием и глубоким миром брошенного кладбища. Мы были одни; только воробьи возились кругом да ласточки бесшумно влетали и вылетали в окна старой часовни, которая стояла, грустно понурясь, среди поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц, на развалинах которых стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок.

Дверь часовни была крепко заколочена, окна - высоко над землею; однако при помощи товарищей я надеялся взобраться на них и взглянуть внутрь часовни. Я храбро взобрался на нее, потом он выпрямился, и я стал ногами на его плечи. В таком положении я без труда достал рукой раму и, убедясь в ее крепости, поднялся к окну и сел на него. Перегнувшись через косяк, я заглянул внутрь часовни. Внутренность высокого, узкого здания была лишена всяких украшений.

Лучи вечернего солнца, свободно врываясь в открытые окна, разрисовывали ярким золотом старые, ободранные стены. Углы были затканы паутиной.

В.Г.КОРОЛЕНКО. В ДУРНОМ ОБЩЕСТВЕ. Рассказ

Чистое зеркало Писатель В. Короленко Литературный путь Владимира Галактионовича Короленко — поровну разделен между двумя столетиями. Двадцать один год своей жизни в культуре он отдал девятнадцатому веку и ровно столько же — двадцатому.

Я почувствовал прилив судорожного страха. Темный предмет мелькнул в воздухе и на глазах моих скрылся в дали. Я успел только.

Косые лучи мягко золотили зелёную мураву старого кладбища, играли Воробьи возились кругом да ласточки бесшумно влетали и вылетали Стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок. Старая часовня"стояла, грустно понурясь, среди поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц".

BASTARD

Published on

Жизнь вне страха не только возможна, а совершенно реальна! Узнай как это сделать, нажми здесь!